{
  "title": "МЕЧТА. 9:59",
  "label": "ФРАГМЕНТ",
  "pages": [
    {
      "paragraphs": [
        "Я хотел бы посвятить эту книгу всем людям, с кем я когда-либо пересекался в жизни, кому улыбался или кого знал лишь мимолётно, с кем дружил, кого ненавидел, спорил, любил, терял, вновь находил.",
        "Благодаря вам моя жизнь — это удивительное, настоящее путешествие.",
        "Спасибо вам за это. От всего сердца.",
        "«В условиях полной гипоксии — то есть при полном прекращении поступления кислорода — клетки головного мозга начинают стремительно разрушаться. Наиболее чувствительные из них, прежде всего нейроны коры больших полушарий, подвергаются необратимым изменениям уже спустя 4–5 минут. Если в течение 10 минут не восстановить кровоснабжение, большая часть нейронов погибает, что практически исключает возможность восстановления сознания и когнитивных функций».",
        "Серое «Пежо» вынырнуло с заправки и покатилось в сторону аэропорта. Тимоха крутанул ручку громкости на максимум — в колонках заиграли первые, до дрожи знакомые аккорды.",
        "Тимоха ухмыльнулся. «Кар-мэн» — это не просто музыка. Это его корни. Детство, надежды, любовь и беззаботность. Единственный диск, кочевавший из машины в машину, как оберег от полного распада сознания.",
        "Дорога к аэропорту, который был его проклятием и вечной головной болью, поздней осенью пустовала. Серое «Пежо», серое небо, серый асфальт. Редкие фары на встречке."
      ]
    },
    {
      "paragraphs": [
        "ГЛАВА 1",
        "Каждый квадратный миллиметр квартиры пропитался запахом растворителя, уксуса и боли.",
        "Боли не физической — физическая боль конкретна, локальна и, как ни странно, всегда даёт надежду на то, что когда-нибудь сможет закончиться.",
        "Нет, это была боль безысходности и отчаяния — тонкая, как стенка гниющего зуба, и въедливая, как дешёвый освежитель воздуха с запахом «океанского бриза». И у неё не было конца.",
        "Пахло так, будто здесь пытались стереть не только потрескавшуюся краску с батарей, но и всё прошлое — жёсткое, как залежавшийся недельный хлеб, и бесполезное, как диплом инженера в начале девяностых.",
        "Где-то на кухне, среди брошенных на пол бычков сигарет и пластмассовых гаражей от баянов, стояла эмалированная миска. Прокопчённая, с отколотым краем, с пятном ржавчины — похожим на материковую карту несбывшихся мечт. Этот предмет не был просто утварью — он был сердцем квартиры.",
        "Миска знала всё. В ней кипела жизнь — но не та, что плещется в бокалах просекко на летних верандах. В этой миске медленно, надуваясь коричневыми сиропными пузырями, рождалось то, что позволяло Тимохе хоть как-то продолжать своё существование."
      ]
    },
    {
      "paragraphs": [
        "ГЛАВА 2",
        "Иногда человек попадает в места, которые вдруг начинают казаться знакомыми.",
        "Это похоже на дежавю: не всё целиком, а лишь детали — блик на стекле, пятно на стене, запах, вкус, едва уловимый штрих. Кажется, будто ты уже был здесь, но разум твердит: нет, это первый раз.",
        "Именно это сейчас происходило с Тимохой.",
        "Комната с камином, кожаным креслом, ковром и догом у огня была для него абсолютно новой. Но в ней жило что-то невыносимо родное, до боли близкое. Будто он уже встречал этот интерьер — во сне, в фильме, в давно забытой фантазии, которая теперь вдруг обрела состояние и форму.",
        "В центре — огромное кожаное кресло, массивное, словно вырезанное из куска ночи. Перед ним — ковёр глубокого чёрного цвета, ворсистый, будто дышащий своей скрытой жизнью.",
        "В комнате было лишь два обитателя: дог у камина, которого Тимоха заметил первым, и хозяин кресла, встретивший его словами о возвращении домой. Дом. Очень странное слово для этого места."
      ]
    }
  ]
}